СОМНИТЕЛЬНЫЙ КАТАРСИС АРИСТОТЕЛЯ

Печать

Категория: Art-HOLL

1.

Аристотель в своей «Поэтике» сформулировал одну позицию, которая дошла до нас в проблемном виде: искусство направлено на получение катарсиса. И этим оно характеризуется и для этого оно призвано.

Катарсис, если говорить просто, потрясение и очищение, или очищение через потрясение. Человек, проникаясь в образ, так разделяет его состояние, так его переживает, что становится лучше (очищается).

Странность этого положения начинается в момент, когда возникает идея очищения. Если очищение необходимо, то человек грязен. Если грязен, то искусство призывается исполнять религиозную роль.

Заметим, неясно, искусство изначально объявляется источником потрясения или катарсис становится критерием отбора произведения искусства. Получается, если получается катарсис, то перед нами искусство, если нет, то не искусство. Получается, искусство оценивается не по содержанию, не по самому искусству, а по состоянию человека.

Если так, то начинается гонка не за качеством искусства, а за возбуждением потрясения, взломом чувств. Искусство выхолащивается в показ внешних событий, крови, страданий и проч. – в то, что вызывает прилив эмоций по определению. Причём для потрясения нужны постоянно новые приёмы, потому что приём, к которому привыкли, уже не работает. Поэтому сам продукт – произведение искусства теряет стратегический смысл. А его содержание – образ, символ – демонтируется, заменяясь придуманной реальностью.

Установка на катарсис выхолащивает содержание искусства.

Вторым этапом ликвидируется само искусство, поскольку уходит внутреннее напряжение, замысел, концептуальная интрига. Если искусство становится предсказуемым и чувства одномерными, то в нём не возникает потребности.

Таким образом, положение Аристотеля о катарсисе ведёт к самоликвидации искусства.

Разумеется, мы не собираемся сомневаться в том, что сопереживание, включение читателя, слушателя, зрителя в произведение – высокий результат, но добиться одним произведением для всех катарсиса – нереально, почему и критерий этот не годиться. Разве не впечатлит молодую мать, недавно родившую вид умершего ребёнка? Впечатлит. Но впечатлит ли этот же труп вчерашнего солдата, который сам убивал этих детей? Нет. Получается тупик в оценке искусства.

Потрясение через очищение или очищение через потрясение не является критерием эстетичности.

 

2.

Далее, есть катарсис горький – на трагедии, и есть катарсис сладкий – на комедии. Этого деления нет у Аристотеля. Но оно напрашивается, поскольку у Аристотеля есть высокое искусство трагедии и есть низкое искусство комедии.

Что станет предпочтением в процессе содержательного деградуирования искусства, если учесть, что смонтировать трагедию на несколько порядков сложнее, чем комедию. Ответ однозначен: комедия возобладает.

Голливуд, который вполне вписывается в эстетику Аристотеля, давно прекратил работать на содержание, требуя только одного: шока, потрясения чувств – любыми путями, даже выдуманными мирами, псевдопроблемами, трюками. Возбуждение адреналина, который становится наркотическим веществом, стало самоцелью, после которого искусство полностью дисквалифицируется, как трюковое зрелище – изображение того, чего никогда не бывало и никогда не будет, но даёт сладкий катарсис.

Комедийный монтаж, чтобы «выбить» из зрителя смех и деньги, то есть «чаплиновская традиция» – самый простой способ дисквалифицировать искусство через уничтожение символического содержания.

 

3.

Катарсис противостоит эстетичности. Потрясает иногда совсем не эстетичное. В фильме … «Человек-слон» главный герой человек-урод, которого унижают. Вызывает чувство солидарности и протеста.

Далее. Представьте вышитый золотой нитью (тончайшая работа!) громадный гобелен, на котором написано во весь размер полное слово «г…». И гобелен вывешивается на выставке.

Это как?

Можно ли брать гармонические формы для выполнения зловещего и далеко не гармонического замысла, но который, тем не менее, может потрясти чувства – разозлить, умилить, довести до истерики?

Все эти доводы говорят о том, что теория катарсиса Аристотеля искусственна и антисимволична.

 

4.

Символ – как образ обобщённого – величина концептуальная: сначала нужно узнать, что обобщается, затем как это представляется. Но собирание символа в течение сюжета требует в первую очередь напряжения ума, узнавания. А уже потом восприятия чувств. Установка на катарсис – на внешнее потрясение – торопит автора и символ заменяется на монтаж, моделирование образа.

Действительно, сложно и долго изображать, примеру, Злую Силу, гораздо проще нарисовать Чёрта и пугать им детей.

Теория катарсиса Аристотеля приводит к манипуляционному искусству.