КОГДА НАДО ПИСАТЬ ПРОЗУ

Печать

Автор: Кия Рогнедова Категория: Студия art-литературы Artus

1. Один на один с проблемой

Первый импульс к писательству всегда один – желание высказаться. Только потом приходит понимание необходимости мастерства.

Но что делать, если есть люди, которым есть что сказать, а не хочется. Их нужно принудить. Но в любом случае, дело начинается с понимания необходимости художественного мышления в прозе. 

Напомним, что художественная подача идей в виде образов – самая доступная для масс. Это значит, любой человек, готовый работать с массами и в массах, не избежит художественной работы. Он может кого-то нанять, но это дорого стоит. Поэтому не лучше ли самому начать изъясняться в образе? 

Это первое. Второе. Какой самый простой способ войти в бессмертие? Отставить себя и свой опыт и жизнь в строках.

Третье и главное. Один на один разобраться во многих проблемах, выведя их на лист бумаги. Писателем ты может не стать, а решать проблемы придётся. Так и надо начинать!  

Мы не скрываем, что писательство имеет для нас прагматическое значение как тренировка ума, образного мышления, включения в проблемы, исследования и решения их, формирование моделей поведения, управления чувствами ритма и броска. 

Только суметь переступить через инерцию формулы «не могу - значит не смогу».  

 

2. Рассказ, повесть, роман 

Отличие трёх основных прозаических (или – после пушкинского «Онегина» – повествовательных), жанра в различии масштаба задач. Отсюда масштабируется всё остальное. Это предполагает и масштабирование уровня сложности текста и его жанра. Лучше всего представлять жанр как тяжесть, которую надо унести.  

Если вам нужно унести пять килограммов на 300 метров, вам не нужна помощь. Никакая. А вот если те же пять килограммов, но на десять километров – это уже несколько человек или транспорт. Но это дело затратное. Иногда есть смысл отказаться от помощи, чем это тащить на себе. Вот и созрел жанр рассказа.

Рассказ – небольшая проблема (скорее аспект проблемы), один, не самый великий, персонаж, остальные лица не прописываются, а проясняют героя, малый объём (2-5 страниц), энергичный одномерный локальный сюжет, подающий частное в частном.   

Классические рассказы у Чехова. Те же, кто пытался «расширить» рассказ, удлинить, прописать поподробнее, проваливались, несмотря на явный талант автора. Например, у талантливого Юрия Казакова «Арктур, гончий пёс» невыносимые длинноты не несколько десятков страниц с деталями описанными «съедают» эстетический эффект – рассказ дочитать невозможно.  

 

Удлинение текста (пути) это уже удел повести. Если продолжить аналогия, то это появление трёх десятков мешков груза по пятьдесят килограммов. Одному не унести точно, нужен не только транспорт (сюжет), но и помощники. Здесь происходит укрупнение героя и появляется его судьба в судьбе внешнего мира (частное в целом). Появляются противники, трудности, препятствия, конфликты, идеология борьбы. Количество персонажей увеличивается, некоторые из них приобретают, в отличие от фоновости рассказа, своё лицо. Но главное, что связывает рассказ и повесть и отличает от романа – одна сюжетная линия, в которой герой постоянно работает.   

 

И вот если мы хотим перевести эшелон груза, то и мелкий транспорт не поможет и нужна масса помощников, перевалка грузов, перегруппировки сил, отношения с контрагентами на огромном расстоянии, - короче, частное лицо перестает иметь решающий смысл. Тогда на передний план выходит эпоха, страна, мир, максимальный масштаб описания, куда погружены люди.

То есть роман – это подача целого, где все остальное части.

Именно это, кстати, многие «романисты», пиша не роман, а огромную ненужную повесть. Они не изображают время, эпоху, они начинают длить повесть до абсурдных величин. Самый известный пример – повесть Горького «Жизнь Клима Самгина» объёмом в четыре тома (!). Горький пытался показать эпоху через персонаж – но сделал изначальную ошибку, не поняв, что это просто невозможно, как через ручное увеличительное стекло увеличить самолёт: только размываемые контуры. Нельзя через частное показать всё целое, можно показать только частное. Поэтому изначальная задача романиста – эпоха, в которую вписаны многие люди.   

Сразу возникает множество сюжетных линий, которые могут тесно не пересекаться, но иметь взаимное отношение. В этом плане, конечно, «Война и мир» Толстого и романы Достоевского не имеют аналогов в мировой литературе по точности жанровой подачи. Разница только в том, что эпоху один вводил путем подачи эпохальных действий – европейских войн начала 19 века, - а Достоевский через мировые идеологии. Даже по названиям и их дешифровке можно сделать вывод об эпохальной и символическое обобщённости романов («Преступление и наказание», «Бесы», «Идиот», «Братья Карамазовы» - Братья Черно-мазовы, «Подросток» - о новом поколении).  

Не поняв жанровой особенности, к примеру, Бальзак, не писал романов, он писал длиннотные повести, где всё ясно уже после ста страниц. Вообще французы не романисты, они практически все без исключения писали длинные повести, пытаясь компенсировать своё романное бессилие приключенческим, авантюрным сюжетом или интригами, интересными только салонным бездельникам. Несомненно, это имело некоторый успех, когда в интриге пробивалась эпоха, вроде в тексте Золя «Деньги», но даже в нём монотематичность, заключенная в названии, всё-таки диктовала жанровое сужение до повести.  

Итак, подытожим тематические доминанты жанров: 1. рассказ – аспект частной жизни, 2. повесть - линия судьбы одного человека, 3. роман – эпоха.

Роман включает в себя и задачи рассказа и повести, а рассказ выводит нас на роман.  

Так что – узнай, пойми эпоху, начав с написания рассказа.